11:38 

Азкабанские шуточки

место где свет
Оригинальное название: Azkaban Humor
Автор: Trovia
Перевод: Lullaby
Рейтинг: PG
Размер: мини
Пейринг: СБ, Новый персонаж
Жанр: Angst
Отказ: отказываюсь
Аннотация: Говорят, в Азкабане нет места шуткам. Это не совсем так... Узник рассказывает о Азкабане и о Сириусе Блэке


Люди рассказывают разные ужасы об Азкабане. Не то что бы все это было правдой... Не то что бы именно эта тема регулярно выносилась на повестку дня на министерских заседаниях... Люди говорят, но никогда не бывают близки к истине. Иногда они преувеличивают, иногда – преуменьшают, и всегда – ошибаются.

«Например, - размышлял я, прислонившись головой к холодному камню выщербленной стены и глядя в хмурое небо, - нас не заставляют заживо гнить в наших кельях. - О нет, нас выпускают на обед и иногда разрешают погулять. Как сегодня».

«И потом, - думал я, - люди думают, что в Азкабане нет места шуткам. - О, как же они не правы...»

Я почти всегда выходил наружу, когда нас выпускали, и сегодня не остался в одиночестве. Рядом слонялись Лестранжи, раздавая направо и налево свирепые взгляды, как проклятия, и тут же грыз ногти Розье. В углу двора сидел Руквуд с застывшей улыбкой на лице, и еще дюжина других, чьих имен я не знал или просто забыл. Крауч-младший давно не показывался - наверное, он уже умер.

Нас много здесь, во дворе, – отличный день для прогулки. Дождя нет, и снега тоже, но колючий ветер пробирается под одежду, и солнце так глубоко засело в тучах, как будто его не существует вовсе. Я никогда не гуляю летом. Это пробуждает воспоминания, которые нельзя пробуждать, если, конечно, не хочешь стать лакомым кусочком для Дементоров. В Азкабане не всегда темно, но всегда холодно. Хорошие воспоминания становятся плохими, ведь они привлекают Дементоров. Поэтому мы так любим безразличное серое небо. Это не так уж хорошо, но и не так плохо. Оно делает Азкабан терпимым.

Все сходят с ума. Я так привык к этим стенам, что они почти стали мне домом. Я принадлежу Азкабану, вместе с прыжками и воплями Скамандера и огрызками ногтей Розье. Правда, у него уже давно нет ногтей. С тех пор, как война закончилась, мы редко видим новичков и привыкли друг к другу, хоть и стараемся избегать любых столкновений. Даже психопаты не хотят иметь дело с психопатами. Иногда то один, то другой исчезают, сходят с ума в стремлении познать нашу своеобразную свободу.

Мой взгляд скользил по двору в поисках очередного непритязательного зрелища, когда Сириус Блэк вышел наружу в сопровождении двух охранников. Никто особенно не любил Блэка. За ним, как и за Лестранжами, всегда следовал конвой – Дементоры или люди. И каждый знал, что Блэк опасен. Очень опасен. Тех, кто не кричит по ночам, нельзя упускать из виду.

Я смотрел, как он остановился у ограды, – изможденная фигура, бесстрастное лицо, спутанные черные волосы. Он не казался больным – он им был. Мертвые глаза медленно оглядывали тоскливый пейзаж - он выбирал место, откуда мог бы наслаждаться всем, что дарила нам эта нехитрая прогулка. Вдыхать свежий воздух. Чувствовать ветер на лице. Смотреть на море, такое завораживающе спокойное. Блэк выбрал. Его ноги сдвинулись с места, и он опустился на землю в нескольких метрах от меня, вперив свой взгляд в стену.

Это становилось интересным. Я никогда не говорил с Блэком, ни разу не играл с ним в мою игру, и застывшие в бездействии мысли моментально зашевелились у меня в голове. Что я мог бы у него спросить? Столько всего можно было бы узнать, ведь возможность поговорить выдается лишь раз в несколько месяцев... Я мог бы спросить, помнит ли он бабочек. Или удалось ли ему почувствовать своеобразный юмор ситуации, в которую попал каждый из нас. Может, он даже рассказал бы мне анекдот, а ведь Дементорам никогда не понять, что это такое – анекдот.

Я сделал выбор, это было нетрудно. Я просто поиграю с ним. И стану победителем, как всегда. Я никогда не спрашиваю о бабочках.

И я упал на бок, на землю, локтем подперев подбородок. И посмотрел на него снизу вверх:

– Что ты видишь, когда приходят Дементоры? – услышал я свой надтреснутый голос, не громче шепота.

Блэк медленно повернулся ко мне. Пустые глаза смотрели на меня, а я терпеливо ждал, пока его взгляд не станет осмысленным. Он понял меня! Они были правы, Блэк опасен. Такие глаза я видел и до Азкабана – ясные, серые, ледяные.

Я внимательно смотрел и заметил вспышку отчуждения в его глазах, и этот взгляд - его так привычно видеть в Азкабане, взгляд, которым отмечены все мы. Взгляд, который не знают снаружи. Взгляд, которому научили нас Дементоры. И снова – пустота. Блэк отвернулся, приняв прежнюю позу. Охранники со своими посохами (никаких волшебных палочек в Азкабане!) присматривались к нам.

Он облизал губы, прежде чем ответить:

– Ночь перед Азкабаном, – хрипло сказал он. – Я вижу ночь перед Азкабаном.

На этом острове всегда так. Здесь нет времени. Наше летоисчисление прекращается, как только мы попадаем в Азкабан. До Азкабана. Азкабан. Не существует ничего после, ведь самого «после» нет.

– Что произошло той ночью? – услышал я свой непроизвольный, но настойчивый вопрос. Я давно утратил свой голос, получив взамен вот это. Я тоже кричал по ночам. Все мы кричим. Здесь это неизбежно.

– Мои друзья погибли, – отозвался он после затянувшейся паузы. Думаю, он бы не осилил фразы длиннее. Я гордился своими длинными предложениями, хотя гордость – относительная привилегия в Азкабане.

– Все? – спросил я, не желая признаться себе, что я забыл, что такое друзья.
Мертвые глаза смотрели в пустоту.
– Все.

Уже сейчас я был доволен. Отличный день на свежем воздухе подарил мне великолепную беседу. Но ее можно и неплохо завершить. Я чуть подвинулся вперед, чтобы не упустить ничего.

– Хочешь, я расскажу тебе, что делать, чтобы стало легче?

Конечно, он хотел. Все хотят знать, как облегчить свои страдания. Он снова повернулся ко мне.

– Как? – прошептал он.

Я был почти счастлив. О, азкабанские развлечения очень отличаются от привычных радостей свободных людей. Слова приобретают здесь совсем иной смысл.

– Заставь себя думать об этом, – ответил ему мой шепот. – Думай об этом целый день. Это принесет тебе облегчение. Дементоры станут искать в тебе другие воспоминания. Это маггловская психология.

Мой взгляд следил, как его язык увлажняет пересохшие губы. О, этот человек когда-то был очень хорош собой, я это сразу понял. Женщины должны были млеть от этого языка. Женщины, которые знали, как это – стонать. Те немногие, кто есть в Азкабане, забыли, как это делается. Первое, что забирают у тебя Дементоры – воспоминания о сексе, о вожделении и его удовлетворении. Мужчины в Азкабане не онанируют. Этим невозможно заглушить боль, а желание пропадает у тебя в первый же день пребывания здесь.

– Спасибо, – выдавил он из себя, и я знал, что он обязательно попытается.

Сон – одна из чудеснейших вещей, все еще доступных в Азкабане. Сон превращает Дементоров в убийственные кошмары, и никто не ценит простые страшные сны так, как мы, узники этого острова. Забытье на тонком матрасе, который меняют три раза в месяц, на лавке, которая как раз такой длины, чтобы на ней можно было растянуться. Сон под одеялом, не дающим ощущения защищенности. Сон. И покой.

Этой ночью я медлил перед погружением в липкую сонную муть, я ждал, пока мои глаза не начали закрываться и пока не почувствовал приближение Дементоров. Я ждал своего эндшпиля и ради этого отказался от сна.

Впрочем, мне не пришлось долго томиться, ведь в Азкабане не существует времени. Еще раньше, чем застонал Руквуд, раньше, чем Лестранж испустила первый вопль, а Скамандер забарабанил по решетке, раздался крик Блэка. Крик бесконечного отчаяния. Крик человека, впервые по-настоящему переживающего свое самое страшное воспоминание.

И тогда я позволил себе заснуть. Я снова выиграл. Моя игра не
становится менее увлекательной от того, что я никогда не проигрываю.

Азкабанские шуточки.

Комментарии
2010-05-16 в 12:10 

У меня гранаты не той системы
Очень хорошо переведено, я даже не поняла сначала, что это перевод...

2010-05-16 в 14:09 

А вообще-то я белая и пушистая...
Жутенькая вещь! А перевод и правда хорош.

   

Grimmauld place 12

главная